1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 PLG_CONTENT_EXTRAVOTE_LABEL_RATINGPLG_CONTENT_EXTRAVOTE_LABEL_VOTE

Быль о полицейском, который не брал взяток

Шагиахмет Алкин.
Этот уникальный снимок публикуется впервые.

В августе 1836 года вся казанская полиция, равно как и прочие городские учреждения, была поставлена на ноги: ожидалось прибытие государя императора. К визиту подготовились согласно славной российской традиции — ударными темпами убрали покосившиеся заборы, подкрасили фасады, переловили и посадили в кутузку всевозможных "мазуриков" и приняли другие "профилактические" меры.

Николая I, прибывшего 20 августа из Нижнего Новгорода на частном пароходе астраханского купца Яралова, встретил на берегу губернатор С. Стрекачов со свитой. Среди немногих татар в ней был пристав 1-й полицейской части города. Поскольку именно ей были подведомственны основные "объекты посещения", полицейский не отлучался от императора, и только по время службы в Кафедральном кремлевском соборе остался у паперти: мусульманину не должно вступать ни а какой храм, кроме мечети.

Ознакомление с городом прошло благополучно. Правда, власти немного перестарались, удалив в целях спокойствия больных из университетской клиники (уж не гоголевским ли "Ревизором" подсказанная идея?). Однако монарх был в хорошем настроении и с юмором воспринял объяснение причины пустоты в палатах - "каникулярное время'', сказав, что впервые видит каникулы в больнице и расскажет об этом опыте в столице. Пристав в числе наиболее отличившихся администраторов был представлен императору как "гроза разбойников и поджигателей". Царь выразил усердному чиновнику монаршее благоволение и пожелал ему добиться полного искоренения преступности.

Речь идет об одной из самых примечательных фигур, что вышли из Старотатарской слободы, — коллежском советнике, кавалере ордена Св. Лины 2-м и 3-й степеней Шаги-Ахмете ибн Мухамете, а "по российскому переводу", как писали в то время, — Алексее Михайловиче Алкине.

Алкины, происходящие из древнего болгаро-татарского аула Шэмэк близ Тетюш. обосновались в Казани с конца XVIII иска. Так, по крайней мере, пишет Шнгабутдин Марджани, в судьбе которою А.М. Алкин сыграл важную роль. Когда в очередном конфликте Марджани с коллегами-муллами и меценатами (а характер у великого историка и просветителя был ох какой нелегкий, и особой дипломатичностью он не отличался) недруги уже радовались победе, — Алкин, по словам Марджани, "без всяких просьб, единственно ради торжества справедливости" спас его от преследований и лишения должности, и тем самым и от возможной эмиграции.

Однако Алкин вошел в историю Казани не только этим весьма благородным поступком. Ни один некрещеный татарин до 1917 года не достигал здесь стиль высокого положения на административной лестнице. В середине прошлого века Шагиахмет Алкин был полицмейстером города. Марджани называет его человеком, который держал в руках Казань, перед которым все трепетали.

Началась его государственная служба в 1826 году, когда девятнадцатилетний сын поручика Мухамета-мирзы Алкина — бывший гимназист Шагиахмет поступил на самую мелкую должность копииста, то бишь переписчика в Казанское губернское правление. Через четыре года он уже экзекутор, ему присваивается низший классный чин — коллежского регистратора, одного из бесчисленных "пролетариев управленческого труда''. Природный ум, развитый неплохим классическим образованием, свободное владение татарским и русским языками, недюжинная физическая сила и. что особенно важно, личная храбрость, граничившая порой с безрассудством, привлекают к молодому чиновнику внимание власть имущих, в том числе самого губернатора, и определяют его дальнейшую судьбу.

В 1833 году Алкина назначают на должность частного пристава, то есть руководителя полиции 1-й части Казани. Назначение было сколь престижным, столь же и хлопотным: в эту часть входил весь центр с учреждениями городской администрации, крупными учебными заведениями, соборами, монастырями и особняками крупных помещиков, чиновников, купцов. Покой города оказался вверен попечению 26-летнего губернского секретаря.

Существует расхожее мнение о благостной старине, когда якобы чуть ли не забывали о назначении замков на дверях. Однако в Казани, как и во всех больших городах, действовали тогда не только отдельные преступники, но и их сообщества. Улицы после заката солнца становились опасными, а грабежи и убийства были повседневным явлением. В иные периоды, как например, в начале 50-х голов, отчаявшись справиться с разбоями и грабежами, губернские власти обращались к помощи специально приглашавшихся казачьих команд Оренбургского и Уральского войска, а на Волге у Казани до 1856 года стояла специальная флотилия для борьбы с разбоями.

Алкин развил на своем посту кипучую деятельность, не раз участвовал в задержании опасных преступников. За раскрытие целой серии грабежей в центре города он в 1835 году был награжден золотыми часами с цепочкой и удостоен личной благодарности губернатора. В начале 40-х годов Ш. Алкин отличился при розыске знаменитых казанских разбойников Чайкина и Быкова, на "личном счету" которых были десятки ограбленных и убитых в городе и его окрестностях. Их поимка и публичная казнь "через засечение шпицрутенами" на Арском поле были с облегчением встречены жителями Казани. Кстати, сохраненные скелеты этих монстров до сих пор "служат науке", став экспонатами анатомического музея университета.

Страшное событие случилось в Казани 24 августа 1842 года — утром на Проломной улице начался пожар, который, не встретив должного заслона, к вечеру охватил весь город. Жар был таков, что вспыхивали как свечи стога в нескольких верстах от города, а жители спасались в лугах за Казанкой. Сгорело около двух тысяч домов. И в этом бедствии, вызвавшем сочувствие всей России, вновь проявились мужество и распорядительность Алкина. Он спас десятки растерявшихся людей, оттаскивая их, готовых погибнуть около своих домов, от горящего скарба.

С середины 4О-х годов ставший к тому времени помощником полицмейстера Алкин все чаще заменяет постоянно болевшего "патрона". В городе шла молва о том, что настоящий глава полиции — этот "неистовый татарин". Со временем последовало и назначение его на должность полицмейстера.

Была в Алкине одна "странность", внушавшая уважение: он не брал взяток! Так, по крайней мере, считали, и никто ни разу не опроверг это мнение. И еще одна "странность": ни высокое должностное положение, ни неоднократные вежливые предложения принять крещение не поколебали его мусульманства. Очевидно, это было связано не с фанатичной верой, а с убеждением, что нельзя отречься от заветов предков, не потеряв уважения к себе. Впрочем, авторитет полицмейстера был так велик, что власти смотрели сквозь пальцы на то, что он ежедневно и аккуратно выполнял все мусульманские обряды и даже держал на службе коврик для намаза и кумган для омовений.

В 1859 году в возрасте 52-х лет коллежский советник, по-нынешнему полковник Алкин неожиданно подает в отставку. Несмотря на уговоры остаться на посту полицмейстера, настоял на своем, получил "полный пенсион" — 285 рублей серебром, деньги по тем временам немалые. К тому же ему принадлежали два дома в Казани — на Воскресенской (нынешняя ул. Ленина) и в Старотатарской слободе, где впоследствии открыли первую школу для девочек-татарок с почти светской системой обучения. Имелось также небольшое благоприобретенное имение в Мамадышском уезде. Большую часть времени, выйдя в отставку, Алкин проводил там со своей многочисленной семьей: от второго брака с дочерью уфимского купца Арсаева Хусни-Замал было четыре сына и две дочери и дочь от первого брака. Умер Алкин в 1875 году, похоронили его на "Новом кладбище" в Новотатарской слободе.

Среди потомков Шагиахмета Алкина было немало выдающихся людей, оставшихся в истории России и татарского народа. Его сын Саидгирей, присяжный поверенный, специалист по земельным отношениям, заседал в Государственной Думе. Внуки Ильяс и Джангир стали видными общественными деятелями в революции и гражданской войне. Ильяс — лидер умеренной части татарских общественных организаций, затем начальник штаба башкирского войска Заки Валидова, прошел вместе с ним трагический путь. Зятем Алкиных был Михаил Пинегин — историк и деятель народного образования, великолепно знавший восточные языки, автор до сих пор не превзойденной книги о Казани.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить