1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 PLG_CONTENT_EXTRAVOTE_LABEL_RATINGPLG_CONTENT_EXTRAVOTE_LABEL_VOTES

80 лет назад, 30 июня 1918 года, Совнарком принял постановление «О набатном звоне»,строго предупреждавшее о том, что виновные в созыве населения набатным звоном будут предаваться суду революционного трибунала. На церковный звон постановление формально не распространялось. Однако звонить в церковные колокола стали побаиваться: как докажешь, что звон этот «религиозный», а не «контрреволюционный»?

Между «грешной землей» и «горними высями»

«Колокола будят в людях творческое начало, гармонию личности и человечность».

Давайте задумаемся, почему посредствующим звеном между «грешной землей» и «горними высями» является именно колокол? Задайте этот вопрос вашим знакомым. В девяти случаях из десяти вы получите ответ типа: так уж повелось, так уж сложилось. Из чего следует, что народ наш любит мудрить где не надо...

 

Но если колокольная музыка есть факт творческой практики знаменитых музыкантов, то мы имеем возможность говорить о ней в равной мере и вне оркестрового контекста. Она не требует нотного воспроизведения. Ее каноны иные, не связанные теоретическими основами инструментальной музыки. Каждый колокол имеет свое неповторимое звучание, некую звуковую ауру, присущую только ему одному. При одновременном звучании ряда колоколов возникает колебательная интерференция, осложненная соответствующими данной среде акустическими эффектами, и в результате создается многокрасочное звуковое полотно.

Таким образом, колокол приобретает статус музыкального инструмента высшей технической сложности. Многообразие его тонов таково, что воспроизвести его иными музыкальными средствами технически невозможно.

Возьмем в качестве примера обычную соборную колокольню. Общий фон звучания создается каким-то одним, обычно самым крупным из колоколов. Ему вторят два педальных колокола - большой и малый. Затем следуют так называемые клавиатурные колокола, языки которых фиксируются в «клавишном» положении с помощью шнуров, зацепляемых за арки колокольни.

Левая рука звонаря держит веревку фонового колокола. Ноги перемещаются по «клавиатуре», являющей собой род деревянного цоколя, к которому крепятся связанные с веревками «клавишные» металлические цепи. Есть еще трельные колокола.


Обе группы обслуживаются правой рукой звонаря с помощью специальной Н-образной доски, к боковым несущим которой крепятся шнуры, связанные с языками трельных колоколов. Нетрудно представить, что подобная оснастка требует от звонаря колоссальной точности координации движений, достигаемой многократной звонарской практикой. В чем, собственно, и состоит это уникальное и забытое искусство, идущее из глубины веков, в частности и от горбуна собора Нотр-Дам - романтического праотца всех звонарей.

Ритм, окраска, слушатель...

Последовательное развитие колокольных тембров дает грандиозную картину музыкального космизма, сенсорное выражение неизмеримости созидательного могущества Творца.

Диапазон ударной мощи фонового колокола огромен - от едва слышного до громоподобного. Такой регистровой шкалы не имеет ни один музыкальный инструмент. Звуковая стихия колокольности есть глубоко обособленная, строго суверенная, музыкального звучания, расположенная в особом духовном измерении.

Таким образом, колокольная музыка указывает кратчайший путь достижения идеальной триады: ритм - окраска (полихромная аура звучания) - слушатель.

Впрочем, пословица "новое есть хорошо забытое старое" оправдывает себя отчасти и здесь. Величайший музыкант-космист А.Скрябин широко использовал колокольный звон в своих симфониях-поэмах. Он не обойден вниманием и еще более раннего космиста М.Мусоргского - колокола звучат в «Борисе Годунове» и «Хованщине». Вокально-оркестровая поэма С.Рахманинова «Колокола» - уникальное явление в истории музыки. Колокольное фортепьяно звучит в оратории Генделя «Саул» и «Волшебной флейте» Моцарта. Финал наиболее космической поэмы П.Чайковского «Фатум» венчает звон колокольчиков отъезжающего экипажа. Петр Ильич как бы напоминает нам, что именно этот звон послужил в качестве проводника в вечность А.Пушкину и А.Грибоедову. Отдал дань колоколам и единственный европейский космист Р.Вагнер. Колокольный перезвон венчает «Ивана Сусанина».



Музыка будущего - может, и не столь далекого, - будет, видимо, исходить из принципа познания мира музыкальными средствами и относиться к классическому симфонизму примерно так же, как последний относится к камерному барокко XVII века.

И если искусство звонаря требует абсолютного слуха, то мастерство колокольного литейщика требует знания звуковой природы металла. Колокольная музыка есть музыка металла, в основном меди, но сложность звучания достигается ее сплавами с золотом и серебром, чугуном и бронзой, сталью и платиной. Золото усиливает резкость, платина придает мягкость. Чугун и бронза добавляют глухоты звучания, но глухота чугуна статична и замкнута, тогда как глухота бронзы открыта и дает отчетливый рельеф биения.

Непросто, ох непросто добиться божественного звучания - такого, о котором поэт сказал: "звучит, как колокол на башне вечевой во дни торжеств и бед народных..."


Л. ЛЕВЧЕВ.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить